Биография

/
Юность
1988
1990

Период моего взросления и умирание страны. Дозревшая революция вокруг, соединилась с революцией внутри моего половозрелого пространства, и первые поцелуи совпали с поджиганием комсомольского билета на пороге школы. Слава Богу, партийный документ был не мой, а моего одноклассника, но он был тоже по фамилии Медведев. И наконец, тогда я впервые познакомился с европейской музыкой, которая начала активно бороться за слушателя с зарождающимся русским роком, что навсегда сформировало мои музыкальные пристрастия. Было ещё одно знакомство, точнее более близкая встреча с уже знакомым. В 90-м году мой родной отец Ханчин Михаил Вениаминович уезжал на ПМЖ в Израиль и попросил встречи со мной. В присутствии мамы состоялся прощальный ужин – знакомство в ресторане гостиницы «Рига». Мне отцом был подарен самый лучший для тех лет игровой компьютер Atari, а отцу моей мамой возможность для дальнейшего общения со мной.

1991

Смерть страны, окончание школы и рождение новой взрослой личности в неизвестном доселе пространстве независимой Латвии. Выпускной костюм был продан на мелком базаре у рижского рынка за небольшое количество новых латвийских рублей. Они были похожи на фантики и расслаивались пополам, но с радостью тратились в уютных рижских кафешках на красивых местных девушек.

1992
1995

Стыки исторических разломов всегда обостряют чувства и мысли, приводя человека искать спасение от окружающей действительности. Меня судьба вновь привела в театр, где видимо было начертано задержаться на всю жизнь. В те прекрасные молодые годы, я оказался в театре-студии «Камертон», при рижском политехническом институте, художественным руководителем которой, была ещё одна потрясающая моя учительница, Людмила Иосифовна Станчик. Ей отдельное спасибо за подготовку к поступлению в театральные институты Москвы. Но это случится только в конце беззаботного подросткового периода, после феерического любовного романа, поэзии под луной и первых настоящих гастролей на местный латвийский фестиваль любительских театров в городе Резекне. А уже после посещения другого латвийского фестиваля, в Даугавпилсе, где я был поражён экспрессивной пластикой в спектакле столичного театра Геннадия Абрамова, я понял, что моей любимой Латвии – для занятия моим любимым делом, для достижения моей желаемой цели, мне – мало!

1994

Произошло ещё одно событие, которое судьбоносно разделило двадцатилетний жизненный рубеж. На моих руках, в августе этого года, в лесной больнице возле дома, умер мой дед Гарайс Эрик Рихардович. Который не был родным отцом моей матери (он её удочерил), но стал для нас всех образцом деда, отца и мужчины с большой буквы. Через полчаса, когда не стало этого человека, сына ссыльного немца и латышки, над больницей, откуда выходил я со слезами на глазах, прогремел гром и полил сильнейший дождь.  Природа тоже плакала, узнав о смерти этого настоящего человека, имя которого на всю жизнь золотыми буквами вписано в историю Нахимовского военно-морского училища в Санкт-Петербурге.